Стритфайт

Явление достаточно стесняющее людей из «приличного общества», которое нечасто становилось  предметом исследований, кроме разве что  в среде служителей  правопорядка и нынешних социологов. Несмотря на это хулиганство всегда притягивало внимание обывателя, прежде всего из-за страха перед ним, и тем что всевозможным хулиганствам  неизменно сопутствует букет легенд и небылиц, наполненных подростковой бравадой и шутейностью. Впрочем, повзрослевшие и остепенившиеся авторы всевозможных  хулиганств не слишком горят желанием углубляться в подробности.

• Вступление
• Районы
• Фанаты
• Меломаны
• Прессинг
  
• Любера
• Послесловие

Из существующих историй мы можем почерпнуть, что хулиганства, уличные потасовки, традиционно обозначаемые в хрониках событий и происшествий как  «озорства», «бесчинства» и «проказы» не менее традиционно связываются с принятием алкоголя, переизбытка здоровья и свободного времени. И это всего лишь  верхушка айсберга более широкого феномена концентрации неподнадзорных молодых людей, которые в силу банальной скуки, неустроенности и отсутствия ощутимых социальных перспектив и самореализации, начинают сбиваться в шайки. И достаточный длительный период собственной юности играют с властями в игру «казаки-разбойники». Порой взрываясь серией  брутальных приключений, эта игра вовлекала ее участников в дела той части советского общества, именуемой как «городское дно» и криминальный мир. И оставляла в памяти озорников  сладко-горький осадок о былых временах, когда окружение было бодрым и беспечным. 

Не углубляясь в физику вопроса, мы можем лишь отметить, что природа уличных потасовок и образований, которая контролировалась общим укладом жизни, носила характер выяснения отношений, удалецких забав и  ярмарочных боев, уже в конце 19-ого столетия  претерпела значительные изменения. Не только в царской России, которая раскрепостившись, столкнулась с сильнейшим брожением умов раскрепощенных душ, но и во всем мире. На северном окончании этого мира, согласно устоявшейся легенде, промышляла лондонская банда под предводительством товарища Хулигэна, давшего название феномену немотивированной уличной агрессии собственное имя. Вот как по поводу этого термина  отписалась газета «Россия»  в  1901 году в рубрике «За рубежом»:

Кличку «хулиганов» носили до сих пор лишь лондонские босяки, теперь этой кличкой лорд Сольсбери, шутя, окрестил кучку крайних тори с сэром Черчиллем во главе, и имя это крепко привилось в парламентском обиходе.

В газетных  же хрониках Российских империй существовали более родные термины - «безобразник», «буян» и «громила».

Московский листок 1901 года

Беспамятные громилы

Вчера в 4 часа утра ночные сторожа задержали трех оборванцев, которые несли свою "добычу" в узлах по Ново-Андроновской улице. В узлах оказалось разное носильное платье и гармония. Задержанные назвались беспаспортными крестьянами Дородоновым, Елистратовым и Брыскиным и заявили, что не могут объяснить происхождение вещей, так как страдают "беспамятством".

Московская хроника от газеты «Новое время» того же года сообщает в рубрике «По телефону»

Юные громилы

Вчера толпа подростков, подойдя к булочной Минаева на Брестской улице в д. Федотовой, стала бомбардировать булочную камнями. Разбито несколько стекол...

Но вскоре, словечко попадает  и в русскую прессу, включая заголовки столичных газет

Новость дня

Петербургская полиция продолжает принимать меры для борьбы с уличным хулиганством. Новым распоряжением исправляющего должность градоначальника 20 лиц, задержанных за безобразное поведение на улицах, приговорены административным порядком к аресту, в 18-ти случаях без замены штрафом, от 3-х месяцев до 2-х недель.

Русский Листок 1903 года

Наглость московских хулиганов, по-видимому, не имеет границ . На днях, например, они учинили следующую возмутительную проделку. Следуя по пятам за молоденькой гимназисткой, проходившей по Тверской, они воспользовались моментом и отхватили ей ножницами полкосы. [...]  Если подобные истории возможны на Тверской среди бела дня, то чего же можно ожидать на других, менее людных улицах. [...]

Московские отголоски

В наиболее популярном пассаже - Солодовникова - все галереи и проходы по обеим сторонам заняты фланерами, хулиганами и ловеласами, и приличной даме или молодой девушке как бы им не было нужно попасть в тот или иной магазин, без внушительного провожатого довольно рискованно показаться. Точно стая воронов, хулиганы окружают идущую, бегут спереди, бегут сзади, заглядывают в лицо, отпускают остроты, шуточки и даже предлагают поехать куда-нибудь пообедать вдвоем.
Одним словом - полная разнузданность.

Русское Слово 1904 года

Февраль

Телеграммы

ХАРЬКОВ. В виду участившихся случаев убийств хулиганами к властям поступает много прошений от интеллигентных лиц и учащихся о разрешении носить оружие для самообороны.

Апрель.

Состояние Москвы-реки

<...> "Хулиганы" и на реке проявляют свою дерзкую деятельность, заключающуюся в следующем: на льдину положат разного горючего материала, досок, бревен и хворосту, подожгут, оттолкнут льдину от берега, и пустят по течению. Такой импровизированный костер вчера, в 10 часов вечера, проплыл у Каменного моста.
По реке на причалах много стоит плотомоен и барж; если льдина с пылающим костром подойдет к ним, то неминуемо вспыхнет пожар

Май.

РОСТОВ-НА-ДОНУ. Нападения хулиганов на обывателей в городе и за городом усиливаются. На днях были побиты окна в женской гимназии, находящейся против квартиры градоначальника, и при выходе гимназисток после занятий взорвана петарда.

КИШИНЕВ. Развитие хулиганства в Кишиневе дошло до геркулесовых столпов. Город буквально в осадном положении. Обыватели оставляют дома только в случае крайней необходимости. Нападают и избивают днем и ночью ежедневно. Даже в центре города слышны отчаянные крики о помощи. Избивают до потери сознания.

Август 1905.

Новости Дня.

Городские проишествия

Московские хулиганы продолжают свои бесчинства. Вчера в 9 часов вечера какие-то злоумышленники стали бросать камни в окна ресторана Хамовнического пивоваренного завода "Моравия", у Страстного монастыря. Один из камней, разбив оконное стекло и стеклянный же матовый щит, поставленный перед рамой, с шумом влетел в залу. Среди посетителей, осыпанных стеклом, произошел переполох. Несмотря на быстро принятые меры, хулиганов, скрывшихся, по всей видимости, на Тверском бульваре, не удалось.

«Русское слово» от 1 декабря 1905 года

Хулиганы

16-го ноября в 10 часов вечера толпа хулиганов, собравшись на Театральной площади, двинулась отсюда к дому «Петербургского страхового общества» и стала бить стекла. Явившиеся жандармы разогнали толпу.

Московские новости дня в рубрике ГОРОДСКИЕ ПРОИСШЕСТВИЯ

В 10 часов вечера, 24-го ноября на Малой Царицынской улице, двое хулиганов напали на городового Егора Федотова и один из них нанес Федотову кистенем три тяжких раны в голову, после чего хулиганы разбежались.

По поводу московского быта, и в частности быта обитателей московских трущоб , достаточное количество журналистских  зарисовок оставил нам Владимир Алексеевич Гиляровский ,но явление хулиганства в первое десятилетие 20-ого века  охватывало всю страну. Особенно в южной части, где не так давно была отменена черта оседлости. Вовлеченная в мировой  военно-экономический кризис Россия, на фоне последних попыток ускоренной модернизации, уверенно погружалась в пучину забастовок, погромов и открытых столкновения с властями. Этот процесс сопровождался  притоком в города большого количества  деклассированного элемента  и артельных рабочих, славившихся своей готовностью пустить в ход кулаки.

Вот что пишет по поводу  кишеневского погрома газета  «Бессарабец» 1903 года.

«..Таково мнение ученого-социолога. Возвращаясь к действию нашей толпы, нужно сказать, что погромщики состоят у нас преимущественно из пришлого великорусского элемента. Молдаване, как и малороссы, мало склонны к действия скопом, - гораздо менее чем великороссы, привыкшие к артельному и мирскому началам. Во время эпидемий они устраивают «холерные бунты», в Крыму бьют татар, в Баку - персов, в Москве - студентов. Был бы предлог для молодецкой потехи - кулачного боя, - а бойцов они всегда поставят…»

Новое Время 1909

ПРОИСШЕСТВIЯ

Жертвой дикой мести хулиганов 27 сентября сделался дворник д.18 по Подгорной ул. Сергеев, 38 лет. Он поссорился с хулиганами, которые, выследив его во дворе, напали сзади, повалили на землю и, отрезав ему левое ухо, скрылись.

Петербургское Время 1909

Новый вид хулиганства

Хулиганы задумали новую проделку: обрызгивают костюмы дам серной и другими кислотами. Таких случаев было уже несколько. Еще вчера на Кузнечном пер. г-же Б. испортили положительно весь костюм. Виновники, конечно, скрылись.

Хулиганы

Наши хулиганы не стесняются ни местом, где они гуляют, ни обществом, в котором они находятся. Так, в воскресенье 16 мая, около 7 часов вечера, в городском саду на большой дорожке хулиганы устроили схватку, которая привела в смущение гуляющую публику. Вторая хулиганская схватка произошла того же числа позднее в городском саду, но уже на другой широкой дорожке. Интересно знать, что городской сад существует для гулянья и для отдохновения обывателей, или для состязаний в ловкости и силе хулиганствующих лиц; если для последнего, то не мешало бы для подобной цели отвести и более удобное место, как например, на Покровской ул. при земском арестном доме.

После гулянья

В понедельник 17 мая по улицам города можно было заметить много прилично одетых мужчин и дам, как будто нарочно помеченных масляной краской и на одном и том же месте. Из разговоров с «мечеными» выяснилось, что они были в саду О-ва приказчиков и «немножко» посидели на лавочке в саду. Говорят, что есть потерпевшие и в более сильной форме т.е. до окончательной порчи верхнего платья.

Местная хроника

Хулиганы

С наступлением весны публика из пыльного города спешит в свободное время подышать чистым здоровым воздухом полей и ближайших к городу лесов и дач. Вместе с трудящимся людом перебрались «на дачи» и хулиганы.
Особенно их «прогрессивные» требования к проходящей публике заметны вблизи Ямского леса и Черникинского за Лавами. В случае неудачной просьбы с большим оттенком требования хулиганы, не стесняясь, осыпают проходящую публику двусмысленными замечаниями и неприличными словами.
Не мешало бы обратить внимание на этих «дачных» хулиганов.

Голос Порядка 1910

Утро России 1910

Борьба с хулиганством

Министерство внутренних дел закончило разработку проекта о борьбе с хулиганством. Предполагается в крупных центрах, в том числе и в Москве, открыть при исправительных арестантских ротах специальное отделение, где будут помещаться лица, хулиганство коих будет признано вредным, и где они будут подвергаться принудительным работам.
Подобные же учреждения предполагается устроить в губерниях, в которых функционирует земство.

Рабочие, хулиганы  и анархисты стали  героями прессы накануне погружения страны в бурный революционный  период, с продолжением в виде  гражданской войны и  построением новых социальных классов, где главным героем  стал рабочий и колхозник, иными словами трудящийся. По сценарию  революционного общества, рабочий должен был заменить горожанина и кулака, чтобы в общенародном порыве строить пятилетками рай для  освобожденных трудящихся. Но с построением новых классов, параллельно построился и  иной, мало запланированный, но неизбежный, состоявший из так называемых «социально близких» элементов. Под это широкое понятие подпадали и временно неустроенные, но лояльные к власти беспризорники, и откровенно криминальный элемент. Последние мелькали в криминальных сводках революции. А к 1920-м годам оформились в банды, гремели по разным городам республик, формируя новый криминальный мир, с новым уставом, пришедшим на смену понятий  жиганов,  старорежимным уголовникам «Иванам» и былой романтики Хитровки, Крещатика, Привоза и Лиговки. Новые структурные изменения, отделили  матерых воров и убийц от  босяков и шпаны, рекрутируемой в уличное дело и кражи. Новации  отразились и на законодательстве, где в этот период в статье о разбое, наконец, были  отделены бандиты от хулиганов, введя термин «хулиган»  в историю повседневности задолго до своих коллег по британскому околофутболу.

Явление  советского хулиганства и беспризорности  в молодежной среде  развивалось достаточно бурно и драматично. На Лиговке в процессе выяснений отношений между районными компаниями в этот период сформировалась «шпанская республика», открыто угрожавшая властям. Разодетая в клеша и кепки-шестиклинки шпана, разрешив свои территориальные споры, стала издеваться  над классово близкими пролетариями. Этот процесс  достиг апогея  в деле группового изнасилования, разбирательство по которому привели к первым расстрелам и разгону «шпанской республики», а также ужесточением мер по борьбе с беспризорностью и хулиганством.  Увеличились сроки и высылки в «сталинские» лагеря для  лиц, которые не смогли или не желали адаптироваться в созданных приютах и  школах для неподнадзорных. Появились профессиональные технические училища на базе ремесленных школ, в которых особую роль играло формирование физической культуры и  здоровый образ жизни. Шпана  и хулиганы оказались фигурантами рассказов и кино, начиная с Гайдаровского «Тимур и его команда», «Республика Шкид», «Кондуит и Швамбрания», заканчивая более взрослыми фильмами и литературой. 

Тема хулиганства  периода  1920-30-х годов уже не раз была подробно  освещена в некоторых статьях( таких  как «Хозяин улиц городских»  или «Озорники России») и , но стоит отметить, что именно в конце тридцатых годов вместе с темой преступности хулиганство исчезло из прессы и общественного обсуждения. Общество пытались убедить в том, что проблема решена. На самом деле, изоляция неблагонадежных  и уголовных элементов дала начало новой и самой мощной за всю историю СССР  неформальной коммуникации, более известной как воровское сообщество, которое  сложилось в двадцатые годы и, претерпев свою драматическую и бурную историю на старте становления,  ушло в подполье. Там и затаилось на короткий срок.

С хулиганством и уличной преступностью боролись и в годы войны, и позднее, когда после жестокой ликвидации послевоенных банд, страна почти забыла об уличной преступности. А о хулиганах и шпане вспоминала, как о чем-то  давно ушедшем в историю советского быта. Но уже в 1950-е, небольшие компании разодетых  по старинной жиганской моде хулиганов, напомнили о собственном присутствии.

Сергей Борисов («Проспект Мира»)

Место очень близкое тому, что было описано  в песне Высоцкого – «на 28 комнаток всего одна уборная». Я даже знаю, о каком доме в песне у Владимира шла речь, мы с этим домом «враждовали». А район Проспекта Мира, нынче представляющийся чуть ли не центральным, в то время был почти что окраиной. Рядом находились неспокойные Марьина роща, Самотека, да и Сокольники были не так уж далеко. Дворовая атмосфера выражалась в бесконечных подростковых драках маленьких дворов «до кровянки». Шпана была тоже, но нами, мелюзгой, она не интересовалась. Я имею в виду не хулиганов, а уже настоящих взрослых урок в кепочках и «прохорях»,  многие из которых были голубятниками, а часть  бродила маленькими компаниями и  играла в карты в сараях. Запомнилась кликуха одного из авторитетов – «Лалай». Иногда эти миры пересекались с нашим в отдельных историях, но, поскольку денег и ценностей у нас не было, мы их не интересовали. Дело в том что, нас послевоенников было много, а их единицы, и  только один довоенник с нашего двора имел к этому отношение. К нему один раз пришел его брат весь в порезах, которые образовались из-за того, что он бежал из лагеря через «колючку». Потом его свинтили через неделю и отправили обратно в лагеря, но он успел показать свои татуировки, среди которых был мотив Ленина-Сталина на груди, что запомнилось. Уголовная романтика витала на уровне словечек и песен под гитару, но серьезно в это впутываться никому не хотелось. Фестиваль молодежи и студентов 1957 года я не застал, поскольку детей на этот период рекомендовалось эвакуировать, но в принципе, я так или иначе ездил в лагеря ежегодно, и для меня эвакуация не имела принципиального значения. Хотя во дворе витали слухи, что будет очень много шпионов, которые будут закладывать  взрывчатку. Детей же пугали тем, что  ни в коем случае нельзя брать из рук иностранцев жвачку, поскольку она будет непременно отравлена.

Параллельно этому последнему явлению уголовной моды,  развивалась мода и у шпаны, называемой «огольцами», разодетых в студенческие боты и кепки-малокозырки. Они напомнили столице, что расслабляться рано  и в очередной раз закрепили за районами Сокольников, Тишинки и Самотека, Плющихи и Марьиной Рощи дурную славу, как о местах небезопасных для вечерних  прогулок. Связаны эти истории с профтехучилищами, рабочими слободками, общежитиями предприятий и Метростроя, где в рамках «городской деревни»  отпрыски рабочего класса  подобным образом реагировали на нарастающее расслоение общества, и рост благосостояния населения. Повсеместно создавались народные дружины для патрулирования  улиц и злачных мест, снимались киноролики с участием дружинников, отлавливающих хулиганов и фарцовщиков.

Нападкам подвергались не только редкие модники-стиляги, но и обычное население. Так со временем за «огольцами» закрепилась слава «дворовой шпаны», пытающейся доминировать не только у себя на районе, но и у кинотеатров, парков или рынков. Единственно перед кем все «кодлы» и «шоблы» смирели, были военные и бывшие фронтовики, но эта форма контроля ограничивалась дворами, а в парках и скверах «огольцы» куражились от души. Несмотря на уголовную романтику, которую они воспевали, в среде действительно криминальной «бакланы» особой популярностью и уважением не пользовались. Вот что по этому поводу можно почерпнуть из самиздата 1960-х годов.

"Жульническая кровь" Варлам Шаламов

Хулиганов мы боимся больше, чем воров. Ясно, что никакие «народные дружины» не справятся с ворами, о которых мы, к сожалению, имеем вовсе превратное понятие. Подчас думают, что где-то в глубоком подполье под чужими именами скрываются и живут таинственные блатари. Они грабят только магазины и кассы. Белья с веревки эти каскарильи не унесут, этим «благородным жуликам» обыватель рад даже помочь — он иногда прячет их от милиции — то ли из романтических побуждений, то ли «за боюсь» — из страха, что чаще.

Хулиган страшнее. Хулиган ежедневен, общедоступен, близок. Он страшен. Спасения от него и ищем мы в милиции и в народных дружинах. Между тем хулиган, всякий хулиган стоит еще на грани человеческого. Вор-блатарь стоит вне человеческой морали. Любой убийца, любой хулиган — ничто по сравнению с вором. Вор тоже убийца и хулиган плюс еще нечто такое, чему почти нет имени на человеческом языке.

Сами блатари относятся к хулиганам резко отрицательно. «Да это не вор, это — просто хулиган», «это хулиганский поступок, недостойный вора» — такие фразы непередаваемой фонетики в ходу среди преступного мира. Эти примеры воровского ханжества встречаются на каждом шагу. Блатарь хочет отделить себя от хулиганов, поставить себя гораздо выше и настойчиво требует, чтобы обыватели различали воров и хулиганов. В воровских «сурах» говорится, что вор не должен быть хулиганом.