|
Уголовная татуировка, имевшая международный характер в досоветский период и
ведущая свое аргоистическое происхождение из глубин средневековья, в период
становления СССР пребывала оторванной от внешнего мира и получила
собственное уникальное развитие. Находясь в изоляции уголовный мир СССР
сформировал собственный мир понятий , традиций, языков и знаков, с
чем простой советский обыватель столкнулся впервые в годы Великой отечественной
войны, а потом отдельные представители уже на лесоповалах, выселках и сибирских
шабашках. К 80-м уголовный мир, находился на явном подъеме, а
криминальные взаимоотношения в период перестройки проникали во многие слои
общества. Но не смотря на популяризацию уголовной романтики через фильмы и хаос
передела 90-х, традиции старорежимных представителей, так же как и традиции
татуирования пребывали в ортодоксальном состоянии. Конечно же, изменения в
обществе и технические новации не могли обойти стороной эту субкультуру, и
особый бум на переделку старых мотивов пришелся на рубеже 90-х, когда в
СССР окончательно рухнули социальные рамки.
Изначально настроено скептически, а иногда откровенно агрессивный
настрой по отношению новаций именно в сфере татуировки приводил к
выяснениям отношений между субкультурами 80-х, но уже к концу 80-х новаторы
татуировочных тенденций нашли общность в асоциальных позициях по
отношению к официозу, и дальнейший прогресс художественного аспекта
татуирования особых протестов не вызывал.
При этом стоит отметить что обмен опытом, а так же привлечение кольщиков с
лагерным опытом в неформальную среду оставался как в 80-е, так и поныне, за
счет чего постоянно происходило обновление технического подхода и модернизация
не ранговой татуировки(или попросту портачки).
|